Книги Памяти

Книга Памяти. Липецкая обл.
Герои Великой войны.

Раннее христианство и тюркский мир Центральной Азии

Оцените материал
(6 голосов)


В связи с двухтысячелетием христианства в Центральной Азии (и в Кыргызстане, в частности) заметно оживился интерес к памятникам этой одной из величайших религий мира. Все чаще появляются публикации на эту тему, не только в теологической, но и в светской историографии. И Кыргызстану в этой литературе отводится все большее внимание. Это вызвано, на наш взгляд, двумя причинами: первая - снятие идеологических ограничений (запретов) с религиозной тематики после семидесятилетнего тоталитарного правления; вторая - очень слабая разработанность, но большая насыщенность разнохарактерных религиозных памятников на небольшой территории Кыргызстана.

Здесь, по трассе Великого Шелкового пути, исторически мирно сосуществовали и зороастризм, и буддизм, и христианство, и ислам, и традиционные верования тюркских народов (тенгризм, шаманизм и др.), иудаизм и другие конфессии. И история не знает примеров вoopyжeннoro столкновения здесь народов на религиозной почве.

Сирия, Малая Азия и Эллада - вот родина первой апостольской церкви. В III в. христианство было сильно в Персидском царстве, давшем приют христианам, гонимым в Римской империи.

Церковное и культурное единство греко-римского и восточного мира было впервые нарушено несторианской ересью (431 г.). Несториане, оказавшись гонимы, нашли приют в Персии и далее распространились в Среднюю Азию. Здесь они развили широкую миссионерскую деятельность и, то расцветая, то угасая, просуществовали до времен Тамерлана (XIV в.), толерантно сосуществуя с другими местными религиями: язычеством, буддизмом, исламом.

130909_1
 Артефакты христианской культуры

На территории Кыргызстана и у кыргызов Енисея христианство преимущественно имело форму несторианства. К настоящему времени на Тянь-Шане известно более 700 несторианских эпиграфических памятников и, по крайней мере, четыре христианских монастыря и церкви. Количество открываемых археологами памятников неизменно увеличивается. Нарастает и число исследовательских и информационных публикаций о них. Обобщающие сведения и конкретные дешифровки и переводы ранних христианских текстов с территории Кыргызстана мы находим в трудах В.В.Бартольда, С.Е.Малова, В.А.Лившица, С.Г.Кляшторного, Ч.Д.Джумагулова, в последних публикациях В.Д.Горячевой, С.Я.Перегудовой, Ю.С.Худякова, Г.Л.Семенова, В.Кляйна. Но чем больше публикаций появляется, тем больше всплывает новых нерешенных вопросов. Обнадеживает, однако, то, что открытие новых памятников и введение в научный оборот новых источников позволят со временем представить стройную картину истории раннего христианства в Кыргызстане.

...Шел 280 год хиджры (893 год от Рождества Христова). В Мавераннахре крепил свою власть создатель нового государства, эмир Исмаил Самани. Ему предстояла тяжелая борьба за Хорасан, но начать ее эмир не мог - на востоке, за Сыр-Дарьей, у границ вассального Исфиджаба (область по среднему течению Сыр-Дарьи), тюркские племена, объединенные под властью карлукского ябгу, были вечной угрозой. Вести войну на два фронта эмир Исмаил опасался. А ведь он уже пообещал жителям своей столицы - «благородной Бухары» - не допустить вторжения с востока и даже прекратил дорогостоящий ремонт «длинных стен» вокруг Бухарского оазиса. Его слова «я - стена Бухары» стали известны всем жителям страны.

И вот в 280г.х. войско эмира из Исфиджаба стремительно двинулось в степь, к Орду - ставке ябгу карлуков. Полевая армия ябгу не выдержала внезапного нападения и была разгромлена, ябгу бежал на восток, а саманидское войско, не опасаясь за тылы, повернуло на юг, к самому богатому торговому центру страны Аргу (так тюрки именовали нынешнее Семиречье), «золотому городу» Таразу.

Жители Тараза оказали столь стойкое сопротивление мусульманским воителям, что через много лет бухарский историк Нершахи отметил в своем рассказе, сколь тяжкой для эмира Исмаила была эта осада. В конце концов город капитулировал, а Исмаил в знак новой победы ислама над «неверными» приказал обратить главный храм города в соборную мечеть. Главным храмом города, где жили согдийцы и тюрки, была христианская церковь.

Это сообщение Нершахи, казалось бы, резко диссонирует с привычными представлениями о конфессиональном преобладании зороастризма, манихейства и буддизма, традиционных в городских центрах по Великому Шелковому пути (Klyashtornyi S.G. Manichaen monasteries in the land of Arghи / / 8tиdia Manichaica. - Berlin, 2000. - 8.374-379.)

Был ли Тараз исключением? Но в расположенном далее к востоку городе Мерке (Мирки) главным храмом также была христианская церковь. И она была обращена в соборную мечеть, но уже в Х в. И далее по северному торговому пути в Восточный Туркестан, в пределах владений карлукского ябгу, политическое преобладание во многих городских центрах принадлежало христианам. Мусульманские купцы из Ирана и Мавераннахра облагались там дополнительной податью. К востоку от Тараза и Мерке христианское кладбище VIII-IX вв. обнаружено археологами в Красной Речке (древний Невакет), а церковь раскопана на городище Ак-Бешим (древний Суяб). Последним городом на стыке торговых путей из Семиречья в Восточный Туркестан, где, по сообщению мусульманского автора, преобладали христиане, был Бай, к югу от перевала Музарт.

Следует еще раз оговорить, что преобладание христиан в карлукском Семиречье IX - начала Х в. являлось не столько конфессиональным, сколько политическим фактором и было связано с внешнеполитическими приоритетами Карлукского государства. К этой теме мы еще вернемся, а пока попытаемся определить, когда же тенденции к восприятию христианства стали преобладающим фактором религиозной жизни карлуков.

Для этого следует обратиться к сирийским церковным источникам, отрывочным и не всегда ясным в том, что касалось столь отдаленных от центров христианского мира стран и народов. Ведь именно сирийская церковь осуществляла христианскую миссию в Иране и Центральной Азии, и здесь следует коснуться тех вероучительных догматов, которые в этой церкви исповедовались.

Начиная с V в. христианство уже не было единым учением и не имело единой организационной структуры. Сирийская церковь отделилась тогда от константинопольского патриархата, но и сама оказалась расколотой на восточную и западную. Восточная сирийская церковь склонилась к диофизитству, т.е. учению, разграничивающему две природы Христа и допускавшему возможность лишь внешнего их соединения. По имени одного из апостолов диофизитства константинопольского патриарха Нестория (умер в 431 г.) это направление было названо несторианством. И оно было осуждено как ересь на III Вселенском соборе в Эфесе (431 г.) Западная сирийская церковь избрала иную вероисповедную формулу - монофизитство, т.е. учение о единой божественной природе Христа. По имени одного из деятелей этой церкви - Якова Цанцала - сторонники монофизитского направления иногда именуются яковитами.

Окончательный разрыв обеих сирийских церквей с православием произошел в 451 г., когда на IV Вселенском соборе в Халкедоне был принят догмат о неслиянности и нераздельности божественной и человеческой природы Христа. Еще до этого события подвергшиеся гонениям в Византии сирийские несториане переместили свои религиозные центры в Иран, и в 484 г. персидские христиане приняли на своем соборе несторианское вероисповедание. Резиденцией несторианского патриарха стал Ктесифон. Несторианская церковь Ирана оказалась по ряду причин чрезвычайно активна в распространении своего учения на востоке. В Индии, Средней Азии, Восточном Туркестане и Китае появились несторианские миссионеры.

Распространение христианства оказалось тесно связанным с возникновением торговых колоний и формированием полиэтнических и поликультурных городских центров на путях, связывавших две великие суперцивилизации - переднеазиатскую и дальневосточную. Центральная Азия оказалась в зоне воздействия всех великих мировых религий того времени, и христианство не могло не занять среди них своего места. В549 г. христиане Средней Азии, входившей тогда в государство эфталитов, просили главу несторианской церкви патриарха Мар Аббу назначить им епископа. В 578 г. появились первые сообщения о несторианах в Западном Китае, а в 635 г. в столицу Танской империи Чанъянь, которую сирийцы и персы именовали Кумданом, прибыла христианская миссия. Позже, в 781 г., здесь в столице будет установлена стела с надписью на китайском языке. Автор текста Язедбузид кратко изложил историю несторианской церкви в Китае и упомянул имя ее основателя - епископа Алобэня из страны Дацины, т.е. из византийской Сирии. Это были годы расцвета миссионерской деятельности сирийской церкви, и они пришлись на время патриаршества Иешуяба 11 (628-643 гг.). Ему приписывается создание первых митрополий в Самарканде, Герате, Индии и Китае, а ведь митрополиям должно было предшествовать создание епископств.


130909_2

 Миниатюра «Евангелист Матфей»


Важнейшими памятниками христианской культуры в Центральной Азии для исследователей ХХ в. оказались многочисленные тексты, обнаруженные главным образом при археологических раскопках в Турфанском оазисе. Прежде всего следует отметить находки сирийских молитвенных текстов. Ведь литургия в несторианских храмах, независимо от языковой принадлежности прихожан, велась на сирийском языке. Но огромный фонд христианских памятников оказался переведенным на среднеперсидский, согдийский и тюркский языки. И это не удивительно, так как без активной переводческой деятельности была бы невозможна сама христианская миссия.

Согдийские и тюркские переводы делались как непосредственно с сирийского, так и со среднеперсидского языков. В результате наряду с оригинальными версиями несторианской богословской литературы закономерно появлялись ее согдийские и тюркские аналоги. Сохранились лишь фрагменты этих сочинений - согдийские переводы псалмов, новозаветных текстов(50 отрывков), неканонических произведений (согдийская версия «Речений Иисуса»), апокрифических текстов, апостолического канона, согдийская версия повествования о епископе Бар Шаббе и царице Шир и о христианизации Восточного Ирана, гимнов, «Речений св. Отцов», произведений греческих и сирийских теологов. Среди прочих фрагментов следует выделить исторический текст об основании христианской общины в Восточном Туркестане - один из руководителей несторианской церкви в Месопотамии посылает своего брата в отдаленную местность Аргин для освящения там часовни. Речь идет о Карашаре, древнее название которого Аркене (тохарское) или Аргина (хотано-сакское). Вероятно, найденный текст - отрывок из хроники согдийской христианской общины Карашара.

Фрагменты тюркских сочинений написаны уйгурским и сирийским письмом. Самый крупный фрагмент содержал тюркскую версию о поклонении волхвов младенцу Христу. Основой текста было апокрифическое Евангелие от Иакова. Повествование Иакова уже в центральноазиатской среде было дополнено еще одним эпизодом, известным только в тюркской версии: младенец Христос отламывает кусок каменных яслей и вручает его волхвам. Волхвы бросают слишком тяжелый камень в колодец, и над колодцем поднимается сияние. Волхвы каются в содеянном, и «от того случая причиной почитания огня магами (т.е. волхвами) служит это обстоятельство». Другие фрагменты - отрывок из жития св. Георгия, отрывки из христианской гадательной книги, возможно, отрывки молитв.

Взлет несторианской миссии наступил в период понтификата патриарха Тимофея I (780-823 гг.). В своих «Письмах» Тимофей сообщает о принятии христианства «царем турок, оставившем свои старые заблуждения», и его подданными. Это сообщение относится не к уйгурам, как ошибочно считали некоторые ученые, а к карлукам Семиречья. В списке несторианских митрополий, составленном Амром б. Матта около 1350 г., но суммировавшем данные, которые относятся ко всей истории христианской церкви, наряду с Мервом, Туркестаном, Самаркандом, Тангутом, Кашгаром, Невакетом упомянут этноним Карлук, остававшийся долго непонятным. Сообщение Амра б. Матты, перекликающееся со сведениями писем Тимофея I, позволяет утверждать, по меньшей мере, о прямом покровительстве несторианству со стороны карлукских ябгу (Кляшторный С.Г. Историко-культурное значение Суджинской надписи // Проблемы востоковедения. – 1959. – № 5. – С. 168.)

Об ином направлении несторианской миссии свидетельствует знаменитая Суджинская руническая надпись, обнаруженная в Северной Монголии. Она относится к эпохе «Кыргызского великодержавия» , датируется временем разгрома Уйгурского Каганата енисейскими кыргызами (вскоре после 840 г.) и убедительно свидетельствует о христианстве у кыргызов (Малов С.Е. Памятники древнетюркской письменности Монголии и Киргизии. – М;Л., 1959. – С.85.). Наставник героя надписи, кыргызского вельможи Бойла Кутлугяргана, назван в надписях арамейским словом mar «господин, учитель». В тюркских языках Центральной Азии это слово получило специфическое значение «манихейский или христианский наставник в вере, клирик». Наличие слов mar в надписи привело Г. Рамстедта к выводу о манихействе кыргызов. К такому же заключению независимо от Г. Рамстедта пришел О. Менчен-Хелфен на основании анализа минусинских наскальных изображений, которые хорошо датируются древнекыргызской эпохой, но, несомненно, чужды комплексу кыргызской петроглифики.

На приенисейских скалах изображены люди с высокими носами и густыми бровями, в широких и длинных одеяниях и высоких митрообразных шапках. Убедительные параллели в манихейской и христианской живописи Восточного Туркестана позволили О. Менчен-Хелфену сделать вывод о сирийском или согдийском происхождении кыргызских «жрецов» и их манихейском вероисповедании. Последнее утверждение, однако, основано лишь на том, что манихейство в Центральной Азии было более широко распространено, чем христианство.

На приенисейских скалах изображены те священнослужители, которые в древнекыргызской эпиграфике носят название mar, а в уйгурских текстах из Синьцзяна нередко обозначаются тюркским словом uzuntonluy (долгополые). Существование у кыргызов нешаманской религиозной обрядности засвидетельствовано и Абу Дулафом, который сообщает о молитвенных домах кыргызов и наличии у них мерной речи во время молитвы.

Прочитано 2187 раз Последнее изменение Понедельник, 25 Ноябрь 2013 17:30